Ф. (fd00ch) wrote,
Ф.
fd00ch

Башлачёв. Троицкий. Градский.

Интересно иногда получается. Дочитал одну книгу, читаешь следующую, а там внезапно описан тот же самый случай, про который ты читал в предыдущей. И этот случай о великом поэте. И рассказать о нём могли бы только трое: этот поэт и повествователи из двух книг. Поэт уже не расскажет, он давно выбросился в окно, а повествователи известные люди. Оба, можно сказать, отцы русского рока. Оба вызывают уважение и вообще крутые знатоки музыки. Но вот та описываемая история имеет очень разные оттенки в изложении каждого. И не знаешь кто из этих двух уважаемых людей, мягко говоря, немного приврал.
«Однажды, в этот первый приезд, я посоветовал ему пойти к Александру Градскому, исполнителю замечательного цикла «Русские песни», и спеть ему «Колокольчики» и «Лихо». На Башлачёва встреча, кажется, большого впечатления не произвела. Строго говоря, мэтр выдворил его восвояси минут через двадцать. Я позвонил Градскому узнать его мнение. Тот начал, естественно, с того, что и играть и петь парень своершенно не умеет... Но стихи хорошие! «Трудолюбивый малый, — сказал Градский. — Я представляю себе, как он подолгу сидит над каждой строчкой. Работа над словом, конечно, ювелирная». — Насколько я знаю, он пишет всё очень быстро...» — «Да ладно тебе! Быть не может. Тогда он просто гений». — И Градский от души расхохотался в трубку... Хотя был недалёк о истины.»
Артемий Троицкий «Гремучие скелеты в шкафу. Восток алеет»
«В одном из интервью Градский вспоминал:
...При прочтении его стихи мне были более понятны, чем когда он их исполнял под гитару. Порой он так прикрикивал и верещал, что терялась половина слов и смысла. Я предложил ему поработать над аккомпанементом и артикуляцией, если он собирается исполнять свои песни и дальше. Мы просидели 4–5 часов, и встреча была действительно интересной, поскольку я даже забыл о том, что у жены в этот момент был отходняк после операции, связанной с близорукостью. Ей резали глаз, и я должен был ходить все время капать ей успокоительное. Обычно свои домашние обязанности я не забываю. Потом мы попрощались. Саша оставил мне подборку стихов с хорошей надписью и посетовал, что вот, дескать, выступаю то там, то здесь, а все никак не могу пробиться. На что я ему ответил: „Вам сколько? 23–24 года. Вы пробиваетесь пару лет. А мне уже 35, и я пробиваюсь почти двадцать. Так что наберитесь терпения. У вас еще есть лет десять“. На следующий день позвонил Троицкий и поинтересовался: „Ну, как тебе?“ Я сказал, что, по-моему, это талантливый человек и видно, что он тщательно работает над стихом. А что я мог еще сказать? Какую поддержку оказать? Устроить его на работу в филармонию? Вряд ли бы он согласился на это. Да, и у меня самого в тот год были страшные худсоветы. Троицкий оспорил мое утверждение о долгой работе Башлачева над стихами и воскликнул: „Да ты что?! Он их как Бог на душу положит выдает!“ Я рассмеялся: „Ну, тогда он просто гениальный парень!“ Вскоре это было подано как снисхождение мастера к будущему гению. Чушь какая-то! На самом деле все было не так, и вообще все разговоры начались после его смерти. В журнале „Юность“ работал мой друг Юра Зерчанинов, и я несколько раз упоминал ему о Башлачеве. Когда Саша погиб, мы решили опубликовать несколько его стихотворений. Я написал вступительную статью, даже не статью – строк двадцать. Но Троицкий считал себя главным „башлачевцем“ и, видимо, обиделся, что вступление доверили не ему. Хотя я не помню ни одного его материала о Башлачеве, пока тот был жив».
[...]
– Спустя много лет Таня Щербина, очень близко знавшая Саш-Баша, сказала мне, что я был прав, а Троицкий – нет, в том, что Башлачев на самом деле всегда помногу работал над стихами, чему она была свидетелем.»
Евгений Ю. Додолев «Александр Градский. The ГОЛОС, или "Насравший в вечность"»

Tags: Александр Башлачёв, Александр Градский, Артемий Троицкий, Евгений Додолев
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments